Во время AIDS 2026 и в рамках кампании Rethink. Rebuild. Rise. VirusOFF продолжает серию материалов о том, как сегодня выглядит профилактика ВИЧ в Центральной и Восточной Европе и Центральной Азии: не только в стратегиях и международных дискуссиях, но и в реальной жизни людей, которые сталкиваются со стигмой, миграцией, нестабильностью, языковыми барьерами и сложными системами здравоохранения.
Мы поговорили с Лачином Алиевым, директором MTÜ EHPV — Эстонской сети людей, живущих с ВИЧ, и основателем BaltHUB, объединяющего организации Эстонии, Латвии и Литвы, о том, почему устойчивый ответ на ВИЧ невозможен без доверия, сообществ, равного консультирования и реального участия людей, живущих с ВИЧ.
Этот разговор — о том, почему медицинский прогресс сам по себе ещё не означает безопасность для человека; почему “устойчивость” не должна становиться другим названием для сокращения помощи; и почему в условиях войны, миграции и сокращения ресурсов именно community-led сервисы часто становятся мостом между системой и теми, кого она рискует не услышать.
Лачин, интервью выходит во время AIDS 2026 — в момент, когда глобальный разговор о ВИЧ снова сфокусирован на устойчивости, финансировании, правах и роли сообществ. Какой главный опыт из Эстонии и региона Балтии ты бы хотел внести в этот разговор?
Когда мы говорим об опыте Эстонии и стран Балтии, мне кажется важным показать не только достижения, но и те вопросы, которые всё ещё остаются открытыми.
За последние двадцать лет мы действительно прошли большой путь. Был период, когда ВИЧ воспринимался прежде всего через страх, неизвестность и социальную изоляцию. Для многих людей диагноз означал не только медицинский вызов, но и риск потерять доверие семьи, работу, отношения, чувство собственного достоинства.
Сегодня ситуация изменилась. Современная антиретровирусная терапия позволяет человеку жить долго, активно и полноценно. Мы знаем, что человек, который получает лечение и имеет неопределяемую вирусную нагрузку, не передаёт ВИЧ половым путём. Это одно из важнейших достижений современной медицины и огромный шаг вперёд для прав людей, живущих с ВИЧ.
Но именно успехи иногда создают новую опасность. Когда медицинские показатели становятся лучше, появляется ощущение, что проблема почти решена. На самом деле это не так.
Человек может получать лечение, но продолжать бояться раскрытия своего статуса. Он может иметь доступ к таблеткам, но оставаться один на один со страхом, депрессией, изоляцией или внутренней стигмой. Он может быть формально включён в систему, но не чувствовать, что эта система действительно понимает его жизненную ситуацию.
Сегодня мы все живём в мире, где кризис перестал быть исключением. Он стал фоном нашей повседневной жизни. Война, миграция, экономическая нестабильность, политическая неопределённость, сокращение ресурсов — всё это напрямую влияет на здоровье людей, даже если на первый взгляд кажется, что речь идёт о разных сферах.
Для человека, живущего с ВИЧ, любой кризис может очень быстро стать личной угрозой. Потеря дома, документов, врача, языка, привычной системы поддержки — это не абстрактные проблемы. Это вопросы продолжения лечения, доступа к лекарствам, доверия к новой системе и элементарного чувства безопасности.
Именно поэтому сегодня нам нужно расширить само понимание устойчивости. Устойчивость — это не только способность системы продолжать работать на бумаге. Это не только финансирование программ, количество тестов, число людей на терапии или отчётные индикаторы. Устойчивость — это способность не бросить человека в момент, когда его жизнь изменилась. Это способность увидеть его не как номер в отчёте, а как человека, который может быть растерян, напуган, одинок и нуждается не только в рецепте, но и в поддержке.
Последние годы особенно ясно показали, насколько это важно. Пандемия изменила работу систем здравоохранения. Война в Украине привела к крупнейшему перемещению людей в Европе за последние десятилетия. Люди теряли дома, документы, привычных врачей, социальные связи, язык и понимание того, куда обращаться.
Для человека, живущего с ВИЧ, такие изменения могут быть критическими. Потеря контакта с системой — это не просто административная проблема. Это риск прерывания лечения, ухудшения здоровья и возвращения страха.
Главный урок нашего региона в том, что медицинская система работает лучше тогда, когда рядом есть сильное сообщество. Организации людей, живущих с ВИЧ, часто видят тех, кого формальная система не замечает. Они могут найти человека, который потерял контакт с медициной. Они могут объяснить, как работает система. Они могут стать первым безопасным местом после диагноза.
Поэтому я считаю, что главный вклад Эстонии и региона Балтии в международный разговор такой: ответ на ВИЧ нужно строить не только вокруг вируса. Его нужно строить вокруг человека. Потому что лечение контролирует вирус, но доверие, безопасность и готовность обратиться за помощью создаются через людей.
EHPV много лет работает как организация людей, живущих с ВИЧ. Что меняется в ответе на ВИЧ, когда его строят не “для людей”, а вместе с людьми, которых он напрямую касается?
Меняется сама философия работы.
Очень долго во многих странах существовала модель, при которой специалисты, государственные структуры и медицинские учреждения решали, что необходимо людям, а сами люди, которых это напрямую касалось, оставались в роли получателей помощи. Конечно, экспертиза врачей, исследователей и государственных институтов имеет огромное значение. Но со временем стало очевидно: невозможно создать действительно эффективную систему, если не слышать тех, для кого она существует.
Люди часто теряют связь с системой не потому, что лечение полностью недоступно. Причины могут быть намного глубже: страх раскрытия статуса, прошлый опыт дискриминации, недоверие к учреждениям, языковой барьер, зависимость, миграционный статус, отсутствие документов, психическое состояние или ощущение, что его жизненная ситуация никому не интересна.
Иногда человеку нужен не только медицинский специалист. Ему нужен кто-то, кто понимает его путь.
Именно поэтому роль равных консультантов и организаций людей, живущих с ВИЧ, настолько важна. Человек, который сам прошёл через похожий опыт, может дать то, чего нет в медицинском протоколе: ощущение понимания, принятия и надежды. Когда человек слышит: «Я знаю, как тебе тяжело. Я тоже через это проходил. Ты можешь жить дальше», — это может стать переломным моментом.
Community-led подход нельзя рассматривать как дополнительный сервис или временную инициативу. Это часть современной системы общественного здравоохранения. Более того, мы часто недооцениваем экономическую и социальную ценность сообществ.
Может казаться, что поддержка общественных организаций — это отдельная статья расходов. Но если такие организации исчезнут, системе придётся заново создавать механизмы доверия, которые формировались годами. А доверие невозможно создать приказом, стратегией или административным решением. Оно создаётся через отношения между людьми.
Поэтому сообщество не должно быть внешним элементом системы. Оно должно быть её частью — от планирования до реализации, от оценки потребностей до принятия решений.
Если посмотреть на профилактику ВИЧ не как на список услуг, а как на путь человека, где этот путь чаще всего становится сложным?
Самая большая ошибка — думать, что профилактика начинается в кабинете врача или в момент тестирования. На самом деле путь человека начинается гораздо раньше: с информации, доверия, внутреннего страха, языка, социальных условий и вопроса: «Могу ли я вообще обратиться за помощью?»
Для одних людей главным барьером становится отсутствие понятной информации. Для других — страх осуждения. Для третьих — документы, миграционный статус, язык или опыт общения с системой, после которого человек больше не хочет возвращаться.
Особенно важно понимать, что человек не всегда приходит в систему “правильно”. Он может прийти поздно. Может сначала отрицать риск. Может бояться теста. Может не знать, что такое PrEP. Может думать, что его осудят. Может жить в ситуации насилия, зависимости, нестабильного жилья или социальной изоляции.
Если система ждёт только “идеального пациента”, она теряет реальных людей.
Поэтому профилактика должна быть не только медицинской, но и человеческой. Она должна включать понятную информацию, безопасный первый контакт, возможность анонимного или конфиденциального обращения, равное консультирование, сопровождение и уважение к жизненной ситуации человека.
Часто самый сложный момент — это не сам тест и не сама таблетка. Самый сложный момент — сделать первый шаг и поверить, что тебе помогут, а не осудят.
В странах Балтии системы здравоохранения сравнительно небольшие, но люди в миграции всё равно могут легко потеряться между учреждениями, правилами и сервисами. Что помогает таким системам быть более гибкими и ориентированными на человека?
Небольшие системы имеют свои ограничения, но у них есть и важное преимущество: они могут быстрее адаптироваться, если есть политическая воля, сотрудничество и доверие между государством, медицинскими учреждениями и сообществами.
Человеку в миграции часто трудно понять, как работает новая система. Где зарегистрироваться? Кто имеет право на лечение? Куда обращаться за лекарствами? Что делать, если нет документов? Можно ли говорить о ВИЧ-статусе безопасно? Кто поможет перевести, объяснить, сопроводить?
Для учреждения это может быть набор административных процедур. Для человека — это стресс, страх и иногда риск прерывания лечения.
Гибкость начинается с простых вещей: понятной информации на разных языках, маршрутизации, сотрудничества между НКО и медицинскими учреждениями, возможности быстрого сопровождения, уважительного отношения и отсутствия лишних барьеров.
Очень важна роль community-based организаций. Они могут объяснить человеку систему простым языком, помочь записаться к врачу, связать с нужной услугой, поддержать эмоционально. Это особенно важно для людей, которые не знают языка, не доверяют государственным учреждениям или боятся раскрытия статуса.
Система становится ориентированной на человека тогда, когда она видит не только документы, но и жизненную ситуацию.
BaltHUB объединяет организации из Эстонии, Латвии и Литвы. В чём ценность регионального подхода именно сейчас — когда люди перемещаются, меняют страны, документы, врачей и привычные маршруты помощи?
Сегодня люди перемещаются гораздо чаще, чем раньше. Они меняют города, страны, документы, врачей, языковую среду и привычные маршруты помощи. Но их потребности в лечении, профилактике, поддержке и безопасности никуда не исчезают.
Именно поэтому региональный подход становится особенно важным.
BaltHUB появился из понимания, что вызовы Эстонии, Латвии и Литвы во многом похожи. Мы небольшие страны, наши системы здравоохранения имеют свои особенности, но люди сталкиваются с похожими барьерами: стигмой, страхом, недостатком информации, сложностями доступа, миграционными вопросами, ограниченными ресурсами для community-led сервисов.
Региональное сотрудничество позволяет не начинать каждый раз с нуля. Мы можем обмениваться практиками, поддерживать друг друга, говорить сильнее на международном уровне, совместно защищать роль сообществ и быстрее реагировать на кризисы.
Кроме того, региональный подход важен для людей, которые перемещаются между странами. Если человек живёт с ВИЧ и переезжает из одной страны Балтии в другую, он не должен терять доступ к информации, лечению и поддержке только потому, что пересёк границу.
Здоровье человека не заканчивается на границе государства. Значит, и наша солидарность тоже не должна там заканчиваться.
Как ты видишь роль EHPV сегодня: это сервисная организация, адвокационная платформа, пространство доверия, голос людей, живущих с ВИЧ, или всё это одновременно?
Я думаю, что EHPV — это всё одновременно, и именно в этом наша сила.
Мы предоставляем услуги, потому что люди нуждаются в реальной помощи здесь и сейчас: консультации, сопровождении, информации, поддержке, навигации по системе.
Мы занимаемся адвокацией, потому что без изменения политики невозможно решить системные проблемы. Если мы каждый день видим, что люди сталкиваются с барьерами, мы не можем молчать. Мы должны говорить об этом с государством, партнёрами, международными организациями.
Мы создаём пространство доверия, потому что для человека, живущего с ВИЧ, иногда очень важно просто иметь место, где он может говорить открыто и не бояться осуждения.
И мы являемся голосом людей, живущих с ВИЧ, потому что наш опыт должен быть представлен там, где принимаются решения.
EHPV — это не только организация. Это история людей, которые решили изменить ситуацию. Людей, которые сами столкнулись со страхом, стигмой, диагнозом, но превратили свой опыт в поддержку для других.
Для меня очень важно, что мы не рассматриваем людей, живущих с ВИЧ, только как получателей помощи. Мы видим в них носителей знания. Они знают, где система работает, а где нет. Они знают, почему человек не приходит вовремя. Они знают, что помогает сохранить контакт с лечением. Это знание должно быть частью политики.
Что в опыте людей, живущих с ВИЧ в Эстонии и странах Балтии, часто остаётся невидимым для международных дискуссий — особенно когда разговор идёт об “успешных” или “стабильных” системах?
Часто международные дискуссии смотрят на страны через показатели: охват лечением, доступность терапии, качество медицинской системы, уровень цифровизации, экономические индикаторы. По этим параметрам страны Балтии могут выглядеть достаточно стабильными.
Но за стабильностью системы могут оставаться невидимые люди.
Это люди, которые боятся раскрыть статус. Люди, которые живут в социальной изоляции. Люди с опытом миграции. Люди без устойчивого дохода или документов. Люди, употребляющие наркотики. Геи, бисексуальные мужчины и другие мужчины, имеющие секс с мужчинами. Люди, сталкивающиеся с психическим напряжением, одиночеством или внутренней стигмой.
Иногда система формально доступна, но психологически или социально недоступна. Это важное различие.
Можно иметь возможность обратиться к врачу, но бояться это сделать. Можно иметь право на услугу, но не понимать, как его реализовать. Можно жить в стране с хорошей медициной, но всё равно чувствовать себя одиноким и небезопасным.
Именно это часто остаётся за пределами международных разговоров. Успешная система — это не только та, где есть лекарства. Это система, где человек не боится обратиться за помощью.
В последние годы много говорится о переходе к внутреннему финансированию и устойчивости. Что должно быть защищено в первую очередь, чтобы устойчивость не означала потерю community-led сервисов, равного консультирования и доступа для людей, которых система и так часто видит последними?
Это один из самых важных вопросов сегодня.
Конечно, каждая страна должна развивать собственные устойчивые системы и брать ответственность за здоровье людей. Но нужно честно говорить о том, что именно мы называем устойчивостью.
Иногда слово “устойчивость” используется только в финансовом смысле. Когда говорят: «Нам нужно сделать систему более устойчивой», на практике это может означать: «Нам нужно сократить расходы». Это опасный подход.
Настоящая устойчивость должна означать способность сохранить то, что действительно работает.
А мы знаем, что работает. Работает доверие. Работает раннее выявление. Работает равное консультирование. Работает сопровождение человека на всём пути. Работают аутрич-команды. Работают community-led организации, которые каждый день поддерживают людей в сложных ситуациях.
Когда сокращаются ресурсы, под угрозой часто оказываются именно те элементы, которые не всегда выглядят как медицинская услуга: равные консультанты, социальная поддержка, навигация, перевод, сопровождение, психологическая помощь, работа с людьми, чьи потребности система часто видит последними.
Но без этих элементов человек может просто не дойти до медицинской услуги.
Сегодня очень важно не говорить об устойчивости холодным административным языком. За каждым сокращением бюджета, за каждой закрытой услугой, за каждым исчезнувшим равным консультантом стоит не просто строка в финансовом плане. За этим стоит человек, который, возможно, больше не придёт за помощью. Человек, который снова останется один. Человек, который потеряет доверие к системе.
В условиях кризисов именно community-led сервисы становятся не дополнительной частью ответа, а его человеческим сердцем. Они помогают системе оставаться живой, гибкой и способной слышать тех, кто чаще всего остаётся последним в очереди за вниманием.
Если мы в период нестабильности потеряем сообщества, мы потеряем не только услуги. Мы потеряем мост между системой и людьми. А без этого моста даже самая современная медицина не сможет дойти до каждого.
Поэтому нельзя считать community-led сервисы дополнительными. Это не “мягкие” компоненты и не второстепенные активности. Это инфраструктура доверия. А если мы потеряем доверие, восстановить его будет намного сложнее и дороже.
На протяжении многих лет ответ на ВИЧ во многом строится через проекты: проект начинается, проект заканчивается, потом снова нужно искать новое финансирование. Как эта “проектность” влияет на людей и на устойчивость community-led сервисов?
Это очень болезненный и важный вопрос. Мы много лет живём в логике проектов: проект начался, проект закончился, потом начинается поиск нового проекта, нового конкурса, нового финансирования. Но жизнь человека не работает по проектному циклу. Диагноз не заканчивается в день окончания гранта. Потребность в поддержке не исчезает, когда закрывается финансовый отчёт. Страх, стигма, миграционные трудности, необходимость сопровождения, равного консультирования и доверия не имеют даты завершения.
И в этом заключается одна из главных проблем сегодняшнего ответа на ВИЧ. Очень часто услуги, которые для человека являются жизненно важными, существуют как временные активности. Пока есть проект — есть консультант, есть сопровождение, есть аутрич, есть связь с сообществом. Проект заканчивается — и человек снова должен искать, куда обратиться, кто поможет, где получить информацию, кто объяснит, как не потерять лечение и контакт с системой.
Для человека это может выглядеть очень жестоко. Вчера у него был доступ к поддержке, а сегодня ему говорят: проект завершён. Но его жизнь не завершилась. Его потребности не завершились. Его страхи и проблемы не исчезли.
Особенно опасно, когда такая проектная логика становится основой государственной политики. Государство может считать, что главная задача — обеспечить медицинскую часть: препараты, врачей, формальный доступ к лечению. Безусловно, это необходимо. Лекарства — это основа ответа на ВИЧ. Но если мы говорим только о препаратах и не видим всего пути человека, мы строим неполную систему.
Потому что препарат сам по себе не отвечает на вопрос, почему человек не пришёл за тестом. Почему он боится раскрыть статус. Почему он не доверяет врачу. Почему он прервал лечение. Почему мигрант не понимает, куда обращаться. Почему человек после диагноза остаётся один на один с паникой и стыдом.
Эти вопросы решаются не только таблеткой. Они решаются через доверие, сопровождение, равное консультирование, работу сообществ, аутрич, социальную поддержку и участие людей, живущих с ВИЧ, в принятии решений.
Именно поэтому community-led сервисы не должны существовать только как проекты. Они должны быть признаны постоянной частью системы. Не временным дополнением, не экспериментом, не “мягким компонентом”, который можно убрать при сокращении бюджета, а необходимой инфраструктурой общественного здравоохранения.
Когда государство говорит: “Мы обеспечиваем самое главное — препараты”, важно ответить: да, препараты спасают жизнь. Но человек должен ещё дойти до этих препаратов. Он должен доверять системе. Он должен удержаться в лечении. Он должен понимать свои права. Он должен не бояться обратиться за помощью. И именно здесь роль сообщества становится незаменимой.
Настоящая устойчивость начинается тогда, когда услуги для людей не зависят от того, закончился проект или нет. Когда равное консультирование, сопровождение и community-led поддержка становятся частью долгосрочной программы, рассчитанной не на один отчётный период, а на годы вперёд.
Пока мы продолжаем строить ответ на ВИЧ только через краткосрочные проекты, мы каждый раз заново создаём риск разрыва между системой и человеком. А в условиях кризисов, миграции и сокращения ресурсов этот разрыв становится особенно опасным.
Жизнь человека не может зависеть от даты окончания проекта. Если мы действительно говорим об устойчивости, то должны перейти от логики временных проектов к логике долгосрочной ответственности.
Если финансирование сокращается, какие элементы ответа на ВИЧ нельзя считать “дополнительными” — даже если они не всегда выглядят как медицинская услуга?
Нельзя считать дополнительными всё, что помогает человеку войти в систему и остаться в ней.
Это равное консультирование. Это тестирование в сообществе. Это аутрич. Это сопровождение после диагноза. Это помощь людям в миграции. Это работа с языковыми и социальными барьерами. Это поддержка людей, которые боятся раскрытия статуса. Это связь между медициной и реальной жизнью человека.
Иногда такие услуги сложно показать в классической медицинской статистике. Но именно они определяют, обратится ли человек за помощью, начнёт ли лечение, продолжит ли его, сможет ли справиться со страхом.
Финансирование может сократиться, но потребности людей не сокращаются. Если мы убираем поддержку, люди не исчезают. Они просто становятся менее видимыми для системы.
И это самый большой риск.
В чём, на твой взгляд, сила активизма людей, живущих с ВИЧ сегодня? Это всё ещё борьба за доступ к лечению — или уже более широкий разговор о достоинстве, безопасности, участии в принятии решений и праве влиять на систему?
Это всё ещё борьба за доступ к лечению, потому что доступ никогда нельзя воспринимать как что-то гарантированное навсегда. Но сегодня активизм стал шире.
Это борьба за достоинство. За безопасность. За право быть услышанным. За участие в принятии решений. За то, чтобы политики и программы создавались не только экспертами, но и людьми, которых они напрямую касаются.
Люди, живущие с ВИЧ, больше не должны быть объектами политики. Они должны быть её участниками.
Сила активизма сегодня в том, что он соединяет личный опыт и системные изменения. Когда человек говорит о своей жизни, он говорит не только о себе. Он показывает, где система работает, а где оставляет людей без поддержки.
Активизм — это не только протест. Это также забота, солидарность, равное консультирование, участие в рабочих группах, создание сервисов, помощь тем, кто боится сделать первый шаг.
Для меня активизм людей, живущих с ВИЧ, — это способность превратить личную боль в общественную силу.
AIDS 2026 проходит под темой Rethink. Rebuild. Rise. Если применить её к опыту EHPV и BaltHUB: что нам нужно переосмыслить, что перестроить и что должно стать сильнее в ответе на ВИЧ в Центральной и Восточной Европе и Центральной Азии?
Мне кажется, сегодня мы действительно проходим период глубокой трансформации. Это касается не только ответа на ВИЧ, но и всей системы общественного здравоохранения.
Мир изменился. Изменились вызовы. Изменилось положение людей. Старые модели постепенно перестают работать, а новые ещё только формируются. Именно сейчас решается, какое место займут сообщества в будущем.
Будут ли они рассматриваться как временные партнёры, которых привлекают только для отдельных проектов? Или мы признаем, что без их участия невозможно построить эффективную систему?
Нам нужно переосмыслить само понятие партнёрства. Сообщества не должны приглашаться только тогда, когда нужно получить обратную связь или реализовать уже готовый проект. Они должны быть за столом принятия решений с самого начала. Потому что они приносят знания, которые невозможно получить другим способом.
Нам нужно перестроить отношение к устойчивости. Устойчивая система — это не только система, которая финансируется внутри страны. Это система, которая умеет слышать людей, адаптироваться к кризисам и не оставлять самых уязвимых за пределами внимания.
Нам нужно усилить международное и региональное сотрудничество. Война, миграция, экономическая нестабильность и сокращение ресурсов показывают, насколько мы связаны. Ни одна страна сегодня не может решать все вызовы отдельно.
И нам нужно сделать сильнее роль community-led организаций. Не как временных партнёров, а как необходимой части ответа на ВИЧ.
Если говорить просто: нам нужно переосмыслить власть, перестроить доверие и усилить солидарность.
Если завершить фразу: “Ответ на ВИЧ в нашем регионе будет устойчивым только тогда, когда…” — как бы ты её продолжил?
…когда человек всегда будет находиться в центре внимания.
Когда мы будем помнить, что за каждым диагнозом стоит не статистика, а человеческая история. История человека со своими страхами, надеждами, семьёй, планами и мечтами.
Ответ на ВИЧ будет устойчивым тогда, когда никто не будет бояться обратиться за помощью. Когда человек не будет скрывать свой статус из-за страха дискриминации. Когда доступ к поддержке не будет зависеть от языка, происхождения, документов, миграционного статуса или жизненных обстоятельств.
Он будет устойчивым тогда, когда сообщества будут восприниматься не как временные проекты, а как полноценные партнёры. Когда равные консультанты, аутрич-работники и community-led организации будут защищены не меньше, чем медицинские услуги. Когда международная солидарность будет оставаться реальным действием, а не только красивым словом.
Я надеюсь, что однажды организации людей, живущих с ВИЧ, действительно перестанут быть нужны. Но это произойдёт не тогда, когда исчезнет вирус. Это произойдёт тогда, когда исчезнут страх, стигма и неравенство.
Мы достигли огромного прогресса в лечении ВИЧ. Это огромное достижение. Но сегодняшнее время требует от нас большего. В мире, где кризисы становятся постоянными, где люди теряют дома, границы, документы, безопасность и уверенность в завтрашнем дне, мы должны научиться лучше слышать человека.
Потому что ответ на ВИЧ будущего будет измеряться не только тем, сколько людей получили лечение. Он будет измеряться тем, сколько людей не были оставлены одни.
Мы научились лечить вирус. Теперь нам нужно научиться лучше слышать человека.
Потому что будущее ответа на ВИЧ строится не только на лекарствах, технологиях и стратегиях. Оно строится на доверии. На солидарности. И на простом человеческом понимании: никто не должен оставаться один.
