Во время AIDS 2026 и в рамках кампании Rethink. Rebuild. Rise. VirusOFF продолжает серию материалов о том, как сегодня выглядит профилактика ВИЧ в Центральной и Восточной Европе и Центральной Азии: не только в стратегиях и международных дискуссиях, но и в реальной жизни людей, для которых доступ к профилактике зависит от прав, безопасности, доверия, устойчивого финансирования и работы сообществ. Мы поговорили с Медеей Хмелидзе — Исполнительной директоркой Евразийской женской сети по СПИДу / Eurasian Women’s Network on AIDS (EWNA).
Медея, с твоей региональной перспективы, как сегодня выглядит профилактика ВИЧ для женщин в Восточной Европе и Центральной Азии? Что больше всего изменилось за последние годы?
Сегодня профилактика ВИЧ для женщин в ВЕЦА существует в сужающемся и всё более хрупком пространстве. Биомедицинские инструменты существуют, но реальный доступ сокращается из-за сокращения финансирования, ослабления политического приоритета и ослабления систем, создаваемых и поддерживаемых сообществами. Самое большое изменение последних лет — не технический прогресс, а разрушение устойчивой инфраструктуры профилактики, основанной на участии сообществ.
Когда мы говорим о профилактике ВИЧ, женщины часто не рассматриваются как приоритетная аудитория, если не вписываются в очень узкие категории. Почему так происходит и что это означает на практике?
Женщины по-прежнему не рассматриваются как приоритет, если они не вписываются в узкие «категории риска». Это отражает устойчивую гендерную предвзятость в программах по ВИЧ и фрагментированное мышление. На практике это означает ограниченный доступ к информации, PrEP, PEP, тестированию и психосоциальной поддержке для многих женщин — особенно для тех, кто не вписывается в доминирующие представления о том, кому предназначены услуги.
Какие группы женщин чаще всего остаются невидимыми в программах профилактики ВИЧ в нашем регионе?
Наиболее невидимыми остаются женщины, живущие с ВИЧ, женщины, употребляющие наркотики, секс-работницы, мигрантки, женщины в тюрьмах или местах лишения свободы, женщины, переживающие насилие, молодые женщины и транс* женщины. В реальности многие женщины находятся на пересечении нескольких таких идентичностей, но программы редко отражают эту сложность.
Какие основные гендерные барьеры мешают женщинам получать доступ к профилактике ВИЧ и связанным услугам?
Ключевые барьеры включают стигму, криминализацию, гендерно обусловленное насилие, экономическую зависимость, отсутствие ухода за детьми, страх раскрытия статуса, миграционный статус и нестабильность, связанную с конфликтом и перемещением. Это структурные барьеры, а не индивидуальный выбор.
Почему профилактику ВИЧ для женщин невозможно отделить от сексуального и репродуктивного здоровья и прав?
Потому что риск, профилактика и лечение ВИЧ для женщин напрямую формируются реальностью сексуального и репродуктивного здоровья и прав: беременностью, контрацепцией, насилием, репродуктивным принуждением и доступом к уважительной медицинской помощи. Без сексуального и репродуктивного здоровья и прав профилактика ВИЧ остаётся неполной.
Как акушерское насилие в отношении женщин, живущих с ВИЧ, связано с профилактикой ВИЧ?
Акушерское насилие и принуждение, включая нарушение автономии женщин в вопросах грудного вскармливания, глубоко подрывают доверие к системам здравоохранения. Когда женщины боятся плохого обращения, они откладывают обращение за помощью или избегают его. Это напрямую подрывает профилактику ВИЧ, тестирование и непрерывность услуг.
Что означает «выбор в профилактике» для женщин в нашем регионе? Реален ли он?
«Выбор в профилактике» всё ещё чаще формален, чем реален. Женщинам не всегда последовательно предлагают полный, безопасный и доступный пакет вариантов, включая PrEP, PEP, презервативы, снижение вреда, помощь с учётом U=U, интеграцию сексуального и репродуктивного здоровья и прав, а также психосоциальную поддержку. Выбор чаще существует на бумаге, чем на практике.
Какую роль играют женские организации и организации, работающие при участии сообществ?
Они являются основой реальной профилактики ВИЧ. Они обеспечивают доверие, навигацию, равную поддержку и непрерывность там, где формальные системы не справляются. Однако они всё чаще сталкиваются с недостаточным финансированием, перегрузкой и активистским выгоранием из-за сокращения пространства для гражданского общества и сокращения финансирования.
Что часто неправильно понимают доноры и политики?
То, что профилактика ВИЧ для женщин в ВЕЦА — это не только вопрос предоставления услуг. Она глубоко связана с криминализацией, неравенством, сокращением пространства для гражданского общества, миграцией, войной и пересекающейся стигмой. Без работы с этими факторами одни только технические вмешательства не смогут работать.
Тема AIDS 2026 – Rethink. Rebuild. Rise. Если применить её к поддержке женщин и профилактике ВИЧ, что нужно переосмыслить, перестроить и что должно стать сильнее?
Мы должны переосмыслить подходы, которые опираются только на биомедицинские инструменты; восстановить устойчивое финансирование систем, создаваемых и поддерживаемых сообществами, а также интеграцию сексуального и репродуктивного здоровья и прав; и усилить лидерство женщин в ответах на ВИЧ, наркополитику, миграцию и насилие.
Какой месседж ты привезла на AIDS 2026?
Женщинам в ВЕЦА не не хватает инструментов — мы сталкиваемся с разрушением доступа, сокращением прав и ослаблением систем, создаваемых и поддерживаемых сообществами. Профилактика будет работать только тогда, когда женское лидерство и лидерство сообществ будут полностью финансироваться, защищаться и находиться в центре.
Продолжи фразу: «Профилактика ВИЧ для женщин в Восточной Европе и Центральной Азии не будет работать, если…»
…она продолжит исключать лидерство сообществ, игнорировать структурное насилие и работать в условиях сокращения финансирования, сокращения прав и криминализации.
Есть ли что-то важное, что ты хотела бы добавить?
Часто за рамками разговора остаётся масштаб пересекающихся кризисов: сокращение финансирования, сужение пространства для гражданского общества, криминализация, война и миграция, системная дискриминация. В сочетании со стигмой — в том числе вокруг употребления наркотиков, ВИЧ-статуса и гендерной идентичности — это создаёт среду профилактики, в которой доступ постоянно становится нестабильным, даже когда инструменты существуют.
