AIDS 2026 в Рио-де-Жанейро завершилась. Сессии закончились, баннеры сняты, а глобальное ВИЧ-сообщество уже движется к следующей точке встречи — Женеве, где в 2027 году состоится 14-я конференция IAS по науке о ВИЧ.
Но вопросы, прозвучавшие в Рио, не остались в Рио. Они возвращаются вместе с нами в наши регионы, организации, клиники, общественные центры, мобильные команды, сети равного консультирования и адвокационные пространства. К людям, которые до сих пор не имеют доступа к доконтактной профилактике. К людям, которые не знают, куда обратиться за постконтактной профилактикой. К людям, живущим с ВИЧ и всё ещё сталкивающимся со стигмой. К людям, которых криминализация отталкивает от услуг. К людям в движении, которые пересекают границы быстрее, чем за ними успевают системы здравоохранения.
Во время AIDS 2026 и в рамках кампании Rethink. Rebuild. Rise. VirusOFF следил за дискуссиями, которые формируют будущее профилактики ВИЧ: пероральная доконтактная профилактика, инъекционный каботегравир длительного действия, инъекционный ленакапавир два раза в год, постконтактная профилактика, Н=Н, услуги под руководством сообществ, миграция, финансирование, права и доступ.
После Рио один вывод стало невозможно игнорировать: профилактика ВИЧ — это не только о том, что наука может сделать возможным. Это о том, смогут ли люди этим реально воспользоваться.
Наука движется быстро. Системы, которые должны доставлять её к людям, — нет.
Специальный доклад UNAIDS к 26-й Международной конференции по СПИДу предупреждает: мир движется недостаточно быстро, чтобы завершить СПИД как угрозу общественному здоровью к 2030 году. В 2025 году в мире было 1,2 миллиона новых случаев приобретения ВИЧ и 570 тысяч смертей, связанных со СПИДом. В странах с низким и средним уровнем дохода ресурсы на ВИЧ-ответ составили 17,6 млрд долларов США — на 4,3 млрд меньше суммы, которую UNAIDS считает необходимой ежегодно к 2030 году.
Тот же доклад показывает, почему профилактика сегодня оказалась в центре кризиса: в 2024 году на неё приходилось лишь 11% всего финансирования ВИЧ-ответа в странах с низким и средним уровнем дохода, а 66% этого финансирования поступало из внешних источников. UNAIDS также отмечает, что между 2010 и 2025 годами количество новых случаев приобретения ВИЧ выросло в Восточной Европе и Центральной Азии, Латинской Америке, а также на Ближнем Востоке и в Северной Африке.
Для Восточной Европы и Центральной Азии это не фоновые данные. Это реальность, в которой профилактику необходимо перестраивать.
Наш регион уже живёт с войной, перемещением, криминализацией, сужением гражданского пространства, стигмой, нестабильным финансированием и фрагментированными системами здравоохранения. Если новые средства профилактики приходят без финансирования, лидерства сообществ, понятной информации и защиты прав, они не закрывают разрыв. Они лишь делают его более видимым.
Как сказала президентка AIDS 2026 Беатрис Гринштейн во время закрытия конференции: «Эпоха приоритетов в сфере ВИЧ, определяемых донорами, завершилась. Не только потому, что доноры отступают, а потому, что страны и сообщества лучше всего знают, что им нужно».
Это не торжественная фраза. Это политический вызов. Если эпоха донорских приоритетов завершается, следующая эпоха не может строиться так, будто сообщества должны получать меньше денег, меньше защиты и больше ответственности.
Инновация необходима. Доступ — это проверка
AIDS 2026 показала: профилактика ВИЧ входит в новый научный этап. Она больше не ограничивается одной ежедневной таблеткой или одной моделью предоставления услуг. Пероральная доконтактная профилактика, инъекционный каботегравир длительного действия, вагинальное кольцо с дапивирином и инъекционный ленакапавир два раза в год расширяют само понимание выбора в профилактике.
В 2022 году ВОЗ рекомендовала инъекционный каботегравир длительного действия как дополнительную опцию профилактики ВИЧ для людей с существенной вероятностью приобретения ВИЧ.
В 2025 году ВОЗ рекомендовала инъекционный ленакапавир длительного действия как дополнительный выбор для профилактики ВИЧ в рамках комбинированных подходов. ВОЗ также подчёркивает, что дополнительные варианты доконтактной профилактики могут повышать охват, потому что люди могут выбирать метод, который им подходит.
Но для Восточной Европы и Центральной Азии научный прорыв не автоматически означает доступ. Реальный доступ определяют маленькие рынки, медленная регистрация, патентные барьеры, ограниченные возможности закупок и сокращение международного финансирования.
Препарат может быть одобрен. Лекарство может существовать. Глобальная цель может быть принята. Но всё это ещё не отвечает на вопрос: получит ли профилактику секс-работница в небольшом городе, транс* человек, избегающий унижения в клинике, человек, употребляющий наркотики и сталкивающийся с полицейским давлением, мигрантка без понятных документов или молодой человек, который боится задать вопрос?
Денис Годлевский, региональный директор ITPCru по Восточной Европе, во время региональной дискуссии на AIDS 2026 сказал: «Если мы убираем из программ обучение, то можем сколько угодно говорить о ленакапавире. Люди не будут знать, зачем он нужен, как он работает и что с ним делать. Без этого инновация теряет смысл».
То же самое касается каждого варианта доконтактной профилактики. Пероральная профилактика, инъекционный каботегравир длительного действия или ленакапавир будут работать как инструменты общественного здоровья только тогда, когда люди знают, что они существуют, понимают, как они работают, могут получить их без осуждения и безопасно продолжать их использовать.
Лекарства не объясняют сами себя. Лекарства не борются со стигмой. Лекарства не звонят человеку, который исчез из сопровождения. Лекарства не переводят рекомендации на язык доверия.
Это делают люди. Это делают сообщества. Это делают сервисы.
Профилактика — это система доверия
В Восточной Европе и Центральной Азии многие люди, наиболее затронутые ВИЧ, не начинают свой путь с государственной клиники. Они начинают с равного консультанта, общественной организации, активиста, которому доверяют, пункта снижения вреда, навигатора по вопросам миграции, женской группы поддержки или человека, который может объяснить систему без осуждения.
В глобальном масштабе в 2024 году люди из ключевых групп и их сексуальные партнёры составляли 49% всех новых случаев приобретения ВИЧ. Вероятность приобретения ВИЧ была в 34 раза выше среди людей, употребляющих инъекционные наркотики, в 18 раз выше среди геев и других мужчин, имеющих секс с мужчинами, в 17 раз выше среди секс-работников и секс-работниц и в 17 раз выше среди транс* женщин по сравнению со взрослым населением в целом.
Эти цифры не только эпидемиологические. Они политические. Они показывают, куда должна двигаться профилактика, если она действительно хочет работать.
Антон Басенко, исполнительный директор Международной сети людей, употребляющих наркотики (INPUD), во время региональной дискуссии сформулировал одно из самых чётких предупреждений: «То, что начиналось как финансовый кризис, сегодня превратилось в кризис общественного здоровья, прав человека и человеческого достоинства».
Для людей, употребляющих наркотики, услуги снижения вреда часто являются местами безопасности, признания и выживания. Именно поэтому интеграция услуг не может означать исчезновение организаций под руководством сообществ. Если люди не доверяют системе, формальное наличие услуги не создаёт доступа.
Услуга может существовать на бумаге и оставаться недостижимой.
Н=Н показывает, почему коммуникация — это профилактика
Один из самых сильных уроков кампании заключается в том, что доказательство не говорит само за себя.
Менгфей Ли, специалистка по глобальной коммуникации в сфере здоровья, молодёжная адвокатка, PhD-кандидатка Университета Гонконга и лидерка кампании #UequalsUDanceChallenge, сформулировала это очень просто: «Сильное доказательство не автоматически превращается в сильную коммуникацию».
Говоря о Н=Н, она объяснила, что вызов заключается не только в том, слышали ли люди это сообщение. Вопрос в том, могут ли они связать его со своей жизнью: свиданиями, сексом, браком, беременностью, доверием, партнёрством, семьёй и страхом осуждения.
Зила Вирджиния Эстер Гевара Висенсио, представительница Asociación Ciclo Positivo из Аргентины и одна из участниц движения за продвижение Н=Н, описала Н=Н не только как научный факт, но и как правозащитный сдвиг. По её словам, Н=Н изменило нарратив — от страха, вины и болезни к силе, телесной автономии, удовольствию и достоинству.
Н=Н говорит людям, живущим с ВИЧ, что они не являются опасностью. Оно говорит партнёрам, что близость не должна строиться на страхе. Оно говорит системам здравоохранения, что их задача — не только достигать вирусной супрессии, но и защищать достоинство.
Для нашего региона это особенно важно: сообщения о профилактике не могут зависеть только от одного донора, одного министерства, одной кампании или одного политического момента.
Они должны жить в сообществах.
Наш регион не может оставаться вне карты
AIDS 2026 сделала видимой фрустрацию, которая слишком долго сопровождает Восточную Европу и Центральную Азию: наш регион часто описывают как исключительный, сложный или переходный — но не всегда рассматривают как центральный для глобальной повестки в сфере профилактики.
Татьяна Дешко, директорка по международным программам Альянса общественного здоровья, сказала об этом прямо: «Наш регион особенный. К сожалению, мы выпадаем из общей картины — и с точки зрения эпидемической ситуации, и с точки зрения потери финансирования, и с точки зрения доступности новых препаратов и услуг».
Это не просьба о символическом включении. Это эпидемиологическая и политическая необходимость.
Война и перемещение добавили ещё один уровень. Украина показала, что услуги в сфере ВИЧ могут продолжаться даже в условиях чрезвычайного давления, если системы гибкие, а сообщества, гражданское общество и государственные институты работают вместе. Но Украина также показала, что происходит, когда люди физически не могут добраться до помощи: помощь должна двигаться.
От доставки наборов для самотестирования и электронных направлений до мобильных команд и поддержки людей, пересекающих границы, украинский опыт сформулировал очень чёткий принцип: инновация — это не только препарат. Инновация — это также модель услуг, которая движется за человеком, когда его жизнь становится нестабильной.
Клиника в одной стране не может защитить человека, который уже находится в другой. Стратегия профилактики, которая не учитывает миграцию, неполна.
Кризис финансирования — это кризис ответственности
UNAIDS сообщает, что перебои в финансировании ВИЧ-ответа серьёзно повлияли на профилактику, тестирование и услуги под руководством сообществ. Для Восточной Европы и Центральной Азии опасность заключается в том, что переход к государственному финансированию может произойти быстрее, чем страны построят системы, способные защитить доступ, права и услуги под руководством сообществ.
Денис Денисенко, Portfolio Lead региона Восточной Европы и Центральной Азии в Фонде Элтона Джона против СПИДа (Elton John AIDS Foundation), сформулировал инновацию как необходимость, а не как дополнительную опцию: «Мы больше не можем говорить об инновации как о возможности. Мы должны говорить об инновации как о необходимости».
Но в условиях кризиса финансирования инновация не всегда означает новый препарат. Инновацией может быть модель, которая позволяет общественной организации получать государственное финансирование. Юридический механизм, который устраняет барьер к помощи. Система, которая удерживает человека на лечении во время войны или перемещения.
«Мы остаёмся привержены организациям под руководством сообществ. Но сегодня нужно не только покрывать услуги. Нужно менять систему и устранять то, что мешает людям получить уже существующую помощь», — объяснил Денисенко.
Не каждый проект является устойчивым только потому, что у него есть финальный отчёт. Он устойчив только тогда, когда мы можем ответить, что будет после его завершения: профинансирует ли его государство, можно ли интегрировать его без потери доверия, продолжится ли мониторинг силами сообществ, сможет ли человек и дальше попросить о помощи без страха.
Лидерство сообществ нужно финансировать, а не романтизировать
Цели Политической декларации 2026 года, которые цитирует UNAIDS, чёткие: к 2030 году 30% тестирования на ВИЧ и поддерживающих услуг, связанных с уходом и лечением, должны предоставляться организациями под руководством сообществ; 80% человекоцентричных программ профилактики ВИЧ для людей из ключевых групп должны предоставляться организациями под руководством сообществ; и 60% программ, поддерживающих социальные предпосылки ВИЧ-ответа, должны предоставляться организациями под руководством сообществ.
Но цели не предоставляют услуги. Это делают финансирование, законы, контракты, защита и гражданское пространство.
Организации под руководством сообществ нельзя хвалить на международных площадках и оставлять вне национального финансирования. Их нельзя называть незаменимыми и одновременно заставлять выживать на краткосрочных грантах.
Как сказала исполнительная директорка UNAIDS Винни Бьянима во время представления специального доклада UNAIDS в Рио: «Эпоха зависимости от международной помощи завершилась». Но она также чётко обозначила правозащитную границу: «Невозможно завершить СПИД, криминализируя людей, живущих с ВИЧ или имеющих наивысшую вероятность приобретения ВИЧ».
Большая ответственность государств необходима. Но государственная ответственность без прав человека, лидерства сообществ и устойчивого финансирования не завершит СПИД. Она лишь перенесёт бремя с доноров на людей.
От Рио до Женевы: что должно измениться к IAS 2027
На закрытии AIDS 2026 президент Международного общества по СПИДу Кеннет Нгуре напомнил: «Наука меняет жизни только тогда, когда доходит до людей».
К моменту, когда глобальное ВИЧ-сообщество снова встретится в Женеве на 14-й конференции IAS по науке о ВИЧ в 2027 году, наш регион не должен всё ещё спрашивать, теоретически ли возможны пероральная доконтактная профилактика, инъекционный каботегравир длительного действия или ленакапавир. Он должен говорить о том, сколько людей имеют реальный доступ к выбору в профилактике; как правительства заложили это в бюджеты; как равные консультанты объясняют новые опции; как мигранты продолжают профилактику через границы; и как люди из ключевых сообществ получают профилактику без страха.
Татьяна Дешко сформулировала одно из самых чётких региональных требований, прозвучавших в Рио: «Очень хотелось бы, чтобы на следующей конференции мы говорили уже не просто о возможностях или отдельных проектах, а о сотнях тысяч людей, которые получают профилактику ВИЧ длительного действия и современное лечение».
Это и есть мерило.
Не пилот. Не абстрактное обязательство «никого не оставить позади».
Профилактика после Рио должна стать наукой, переведённой в доступ; доступом, защищённым правами; правами, защищёнными сообществами; сообществами, поддержанными устойчивыми системами.
От авторки
Как амбассадорка IAS по вопросам профилактики ВИЧ, я вернулась из Рио с одним чётким убеждением: профилактика ВИЧ не может оставаться обещанием, которое звучит с глобальных сцен. Она должна стать реальной опцией в жизни людей.
Для нашего региона это означает построение систем, способных доставить выбор в профилактике — пероральную доконтактную профилактику, инъекционный каботегравир длительного действия, ленакапавир, постконтактную профилактику, тестирование, информацию о Н=Н и поддержку под руководством сообществ — к людям, до которых слишком часто доходят последними или не доходят вообще.
Профилактика — это не только о снижении вероятности приобретения ВИЧ. Это о расширении свободы: свободы выбирать, задавать вопросы, защищать своё здоровье, пересекать границы без потери помощи, жить с достоинством и без страха.
Я искренне благодарна команде IAS, коллегам-амбассадорам и амбассадоркам по профилактике, спикерам и спикеркам, исследователям и исследовательницам, журналистам и журналисткам, лидерам и лидеркам сообществ, активистам и активисткам, которые сделали эти разговоры возможными. Я также благодарна всем из Восточной Европы и Центральной Азии, кто продолжает настаивать: наш регион не должен оставаться вне карты.
Рио 2026 показало, что возможно.
Женева 2027 должна показать, что мы сделали с этой возможностью.
Юлия Голуб
